Search
  • Katya Filatova

Мастер-класс по худ. переводу на 11 Форуме молодых писателей в Липках

Моя замечательная коллега Лена Фельдман, с которой мне посчастливилось познакомиться в Липках, выложила конспект наших мастер-классов с А. Я. Ливергантом и Г. Д. Климовой. С ее разрешения делюсь (оригинал тут):

Нет ничего сложнее простого текста. Его простота обманчива. Тексты, которые ты читаешь запоем в метро и проезжаешь свою станцию, переводить труднее всего. Сложные тексты переводишь со словарем, который часто служит в качестве синонимического. Простые тексты переводишь без словаря и лишаешься его синонимической поддержки. Многих переводчиков, которые берутся за Агату Кристи как за якобы легкого автора (сплошные диалоги и убийства), ждет провал.

Две главных болезни переводчика: буквализм и отсебятина. И нельзя следовать за английским синтаксисом. Язык – как стычка с хулиганом. Нельзя сражаться с ним на его территории, надо обязательно заманить на свою. Английский язык неистощимо богат на синонимы, но у него очень тупой синтаксис. Сила русского языка – в синтаксисе и морфологии (разнообразие форм, которые приставочно-суффиксальным способом можно образовать от слова). Теория компенсации: Петюня – little Petya.

Ревич: переводить надо только гениев, потому что они тебя поднимают. Переводя середняков, остаешься, где был, а тех, кто ниже тебя, переводить и вовсе не стоит.

Главный грех переводчика – ошибки. Один из переводчиков Пелевина чуть не в слезах спрашивал его, зачем сенатор дает главному герою зуб и как именно он это делает.

Есть авторы, на которых нужно нарисовать значок с молнией, как на будке электропередач, и подписать: “Не влезай – убьет!”. Один английский переводчик взялся за Платонова и чуть не поседел, переводя фразу маленькой девочки, которая говорит на могиле матери: “Я хочу умереть к тебе”.

Набоков пишет, что в переводе есть три греха. Первый – самый невинный, это ошибки, допущенные по незнанию и непониманию языка. Это «обычная человеческая слабость». Второй грех допускает переводчик, по собственной прихоти выбрасывая слова и целые абзацы, которые кажутся ему неинтересными, неприличными или непонятными для смутно воображаемого читателя. Третье и самое большое зло – когда переводчик принимается приглаживать и полировать шедевр, угождая публике. За такое надо подвергать самым страшным пыткам, как в средние века за плагиат. При этом сам Набоков начал прекрасную писательскую карьеру с большого промаха, сделав неудачное и неуместное переложение «Алисы» на русский язык – «Аня в Стране чудес». Это пересказ или произведение «на тему», но в те времена это считалось переводом. Сейчас понятие перевода очень сузилось, раньше в него включали что угодно. «Алиса в Стране чудес», как и многие английские вещи, на русской почве не растут. Переводы «Алисы» Демуровой, Заходера и Набокова – «лебедь, рак и щука» русского перевода.

«Старик Хоттабыч» Ланина – на самом деле «Медный кувшин» Энсти, в котором действие происходит в Англии конца XIX века. Но Ланин полностью перенес сюжет Энсти в советское время. Это уже нельзя считать плагиатом или переводом, это новая книга на вечную тему. Всё плагиат – в каком-то отношении. Прием «естественного человека» – когда недостатки существующей страны/режима показываются через взгляд иностранца или дикаря.

Колфилд из «Над пропастью во ржи» – как сестры из «Трех сестер» Чехова. Только те всё хотели в Москву, а этот на солнышко в Калифорнию. В новом переводе Немцова матюки – на каждой странице. Колфилд в оригинале на самом деле не ругается. Если мужчина спотыкается о камень и говорит «Fuck!», то это нужно переводить «тьфу» или «черт», а не тем словом, о котором вы подумали. «Над пропастью во ржи» – строчка из маршаковского перевода Бернса. Маршак не подстраивался под роман, просто так совпало, а Райт-Ковалева это уловила. Статья Борисенко о новом переводе Немцова (№12 ИЛ за 2010 год) – посмотреть.

Франковский – переводчик Пруста лучший, чем Любимов.

Курсив с кавычками – типичная корректорская тавтология, потому что курсив и есть кавычки.

Рабле, Бальзак, Диккенс не писали по-русски. Перевод должен быть выполнен на прекрасном русском языке, но у читателя должно сохраняться ощущение, что изначально текст написан не по-русски – благодаря именам, реалиям и т.д. Иногда возникает ощущение русскости текста (из-за упоминания просторечий, грошей, копеек – ковбои начинают говорить, как кубанские казаки), что очень плохо. Иностранный текст нельзя русифицировать.

Малапропизм – ошибочное употребление сложного термина, по имени героини пьесы Шеридана «Соперники» мисс Малапроп, которая постоянно перевирала длинные слова (по принципу схожести звучания).

Гроб повапленный – идиома, означающая внешний блеск и внутреннюю пустоту (из Библии).

Хорошим стихам музыка не нужна. Лучшие песни обычно получаются из посредственных стихов, музыка делает их эффектней.

0 views

Подпишитесь, чтобы получать уведомления о новых записях.

© 2020 by Ekaterina Filatova. All rights reserved.

All images and copy on this website are the property of Ekaterina Filatova, website owner. Reproduction of any content is only possible by sharing the link to the page on this website.